СОЛНЕЧНАЯ ДОРОЖКА "АРМЕНИИ" Зорий БАЛАЯН, борт "Армении" Атлантический океан Ну, кто еще из моряков земного шара видел такое? Кто, кроме экипажа Армении? Ветер попутный (слава тебе, Господи!). Судно медленно вонзается в огромную волну, которая тяжело поднимает сразу всю носовую часть. Затем, словно огромный надувной шар, волна не лопается, а расплющивается, и нос судна плашмя падает в образовавшуюся яму. Напомним, что в это время оно идет (в данном случае), накренившись в правую сторону до самого"допустимого" угла. И все эти движения вместе с парусником повторяет твое тело, вызывая приятное ощущение от ритмичной килевой качки. Хорошо видно и слышно, как на фоне воющего ветра и глухого грохота кувыркающихся волн, с обеих сторон, вплотную прижавшись к бортам, стремительно плывут, как ракеты, стаи коричневатых дельфинов. Ну подумаешь, все это во множестве раз видели моряки испокон веку. Но я же не закончил. Я смакую, ибо то, что мы сейчас видим, никто не видел никогда. Я стою в кокпите (напомним, это единственно ровное, правда, крохотное, местечко между входом в кают-компанию и рулевой зоной на корме) и внимательно всматриваюсь во все это волшебство. Впереди, за нижней частью ствола мачты, вся палуба носовой части покрашена в розовато-оранжевый цвет. Вс. И кнехты, и пластмассовые прозрачные крышки люков, и покрытая синим полотнищем резиновая лодка с торчащим на корме белым мотором. И все это действительно волшебной кистью покрашено краской, взятой словно из палитры зарева вечерней зорьки. А сама эта картина, обрамленная с двух его сторон ажурными тросовыми бортами, имеет необыкновенную форму. Вся передняя часть резко сужается, образуя у самого носа острый угол. Именно поэтому общая площадь палубы на двадцать метров меньше чем у парусника "Киликия". Такое вот остроугольное полотно лежит перед тобой, время от времени переливаясь разноцветьем. Ну, действительно, кто из всех моряков всех времен и народов мог видеть такое. В конце концов все это не какой-нибудь оптический обман. Все это реалии нашей жизни. Неведомый художник - само Солнце. Неведомая кисть - это красно-сине-оранжевый двадцатишестиметровый парус, символизирующий флаг Армении на борту "Армении". Скажу, как это все происходит и при каких условиях. Надо, чтобы судно шло строго на запад. То есть, прямо к закату солнца. Лучше, если ни облачка не будет на голубом небе и при холодном попутном ветре, когда не бывает туманности и дымки. Надо, чтобы косые солнечные лучи проникали на палубу сквозь парус-триколор. Но проникая, они, как в кинокамере, переносят на палубу-экран ярко-красный, ярко-синий, ярко-оранжевый цвета неведомой палитры. Словом, надо иметь такой флаг, как у нас, и такой парус-флаг, как у нас, чтобы создать, как писал Бальзак "неведомый шедевр". Может нечто подобное в истории человечества пытался увидеть удивительно лирический прозаик Александр Грин, создавая свои неповторимые "Алые паруса". Но это уже было в воображении гения. Так, что, и впрямь никто, кроме нас не мог видеть "такое". Гайк снимал все это на фото. Но нужна была телекамера. И я не мог в эти минуты не разбудить нашего оператора Самвела Бабасяна, хотя спящего после вахты будить можно только при "аврале". А кто сказал, что создание шедевра - это не авральный повод!? Бабас с заспанными глазами огляделся окрест, с благодарностью посмотрел на меня и побежал за йирикяновсой камерой (телекамера, подаренная экипажу "Армения" в числе большого количества видео- и фотоаппаратуры генеральным директором Viva Cell Ральфом Йирикяном). Долго он ходил по палубе. Часто просил Пушка (Мушег Барсегян) чуть-чуть менять галс то в одну, то в другую сторону. И вместе с Гайком началась живописная работа. Я посмотрел на часы. 17 часов тридцать минут 22 декабря 2010 года. Самый длинный день в Южном полушарии. В Армении - ноль часов тридцать минут 23 декабря - самая длинная ночь в Северном полушарии. Тоже ведь интересное и уникальное совпадение. В какой-то момент я постарался как-то разом, что ли, охватить всю эту космическо-планетарную картину и подумал: может это и есть счастье. Однако, как часто это бывает у нас, у всех, именно вот в такие минуты что-то начинает сверлить душу и сердце. Оказывается, неловко, неудобно, даже нечестно быть счастливым, когда осязаемо помнишь о том, что еще не зажили душевные раны у тысячи и тысячи матерей и вдов, не снимающих траур после Арцахской войны. Сколько лет я уже путешествую по белу свету, посещая армянские очаги, общины, колонии, особенно, во время войны в Ливане, и всегда видим очень даже зримо, что у третьего, даже у четвертого поколения людей, переживших геноцид, раны так и не заживают. Да, играют шумные и веселые свадьбы, отмечают праздники любви и красоты, матери и Вартана, Шуши и Дня независимости, но все равно, когда говорят о феномене и загадке армянских глаз, то вовсе не имеют в виду анатомию или физиологию, а только душу и историю, память и надежду. Мы такие. И никуда от этого не денешься. Нам нужны победы. Новые победы. Нам нужно заново научиться стать хозяином своей судьбы и свободы, своей независимости и, главное, - своей победы. Нам нужны встряска и сшибка. Мы должны научиться увидеть в цветах нашего флага не просто частицы радуги, но и символ действенности победы. Нам нужны олимпийские медали даже для того, чтобы видели, как вдали от родины поднимают родной флаг и звучат мелодии родного гимна. Мы должны делать все для доброй узнаваемости нашей страны. Мы должны помнить, что абсолютно не случайно в самую тяжелую пору Отечественной войне именно психологи предложили возобновить чемпионат страны и по футболу и другим видам спорта, открывать выставки художников, учреждать национальные академии наук. Это все нужно было для овеществления веры в победу на фоне чудовищного общенародного горя. Я не понимаю, когда армянский поэт пишет любимой: "Я без тебя как без пера бумага", "Я без тебя, как свадьба без вина, и как без телескопа Бюракан", "Я без тебя как соловей без песни", "Я без тебя, как рамка без картины"... И так далее. И вдруг "Я без тебя, как армянин без горя". Да это так. И это ничуть не унижает и не уничижает армянина. Речь о судьбе. Речь о неизбежности. Речь даже о некоей философии, которая обязывает осознать: делай все, чтобы пришло счастье, но пока оно не пришло, будь готовым обходиться без него. Придет. Непременно придет. Если осознаешь, что солнце садится только для того, чтобы снова взойти. В этом мы не просто убеждаемся в океане каждый день. Мы каждое утро встречаем его и каждый вечер прощаемся, зная, что оно взойдет. Мы понимаем, что это нужно. Нам надо доказать в первую очередь себе, а это значит народу нашему, что мы можем. Как это было не раз, Мы приближаемся к мысу Горн, зная, что нас ждут трудности. Но мы идем именно по этому пути, потому, что другого нет для нас. Значит надо идти. Мы не делаем из надежды поводыря. Она для нас просто бесценная спутница. Когда над тобой развевается флаг твоей страны, то думаешь не о надежде, которая умирает последней, а о чувстве ответственности. Заря, упавшая сквозь флаг родины на палубу "Армении" как-то усилила это самое великое чувство ответственности. Это значит, если на твоем пути встречаются преграды, надо думать не о мечте и надежде, а о состоянии крепости и готовности судна и экипажа. Никакой отдельный этап не был для нас отдельной целью. Тем более - самоцелью. Цель одна - выполнить нелегкую работу в рамках экспедиции носящей имя Месропа Маштоца. Мы счастливы уже тем, что нам выпал именно этот маршрут. И счастливы даже тем, что именно такое прекрасное и сказочное сочетание цветов у нашего флага, под которым одержали историческую победу и спасли нашу родину. Счастлив тем, что сейчас в Атлантическом океане в сороковых ревущих широтах плывет прямо на солнце наша "Армения". Ведь от самого горизонта до самого носа нашего одномачтового шлюпа, такое впечатление, что, кажется, навстречу течет огромная, как Амазонка, серебряная река с мириадами солнечных бликов и со свинцово-ртутными берегами. Такая вот у нашей "Армении" в эти минуты Солнечная дорожка. ... До мыса Горн осталось чуть больше тысячи миль. Я не могу сказать, когда точно будем там. Но скажу, что за сто миль до мыса находится самый южный город нашей планеты. Город Ушуая. |
