МЫС ГОРН И АРМЕН НАЗАРЯН Зорий БАЛАЯН,"Армении", Атлантический океан Впервые я познакомился с мысом Горн примерно в четырнадцать лет. И, конечно, через самого Жюля Верна. "Кораблекрушение "Джонатана" - так называлась ветхая, зачитанная до дыр библиотечная книга. Потом уже военно-морское училище, где курсантам читали познавательные лекции о мореплавании, о великих мореплавателях. Тогда же узнал о жестком норове мыса Горн, не то разделяющим, не то соединяющим Атлантический и Тихий океаны.. В шестидесятых годах, когда весь мир с восхищением следил за беспримерными кругосветками англичанина Френсиса Чичестера, только и слышно было о легендарном мысе. При этом в печати не преминули подчеркивать и то, что у мыса этого "дурная слава", и что он "печально известен", и трагически популярен. Вот какая это географическая точка с координатами 59 градусов 59 минут южной широты и 67 градусов 16 минут западной долготы. Ну, и чтобы понятнее было, о чем идет речь, приводились чьи-то высказывания "Кладбище погибших кораблей", "Печально известный рекорд жертв принадлежит мысу Горну - около двадцати тысяч человек и около восьмисот судов". Передо мной на крохотном столике моей каюты лежит карта, изданная в Аргентине в 1984 году. Все острова архипелага "Огненная земля". На ней на самом юге - остров Горн с выступом внизу. И вокруг символические фигурки парусников, у которых корма уже находится в воде, а нос торчит кверху. И справа на карте огромные колонки наиболее известных и больших судов, погибших у мыса Горн, начиная с 1643 года. Нет, картографы не смакуют. Карта называется "Историческая". Авторы провели огромную исследовательскую работу и опубликовали научную историко-географическую карту. История ведь, в первую очередь - имена, названия и даты. Вряд ли я все читал о мореплаваниях и, частности, о мысе Горн, но смело скажу, читал многое. И думаю, неплохо знаю, почему это, несмотря на ту самую "дурную славу', моряки рвутся к месту, где погодные условия просто от самой природы жуткие. Там, кажется, слились воедино все географические и метеорологические названия, и единицы измерений: балы, направления, градусы и все прочее. Даже то, что именно в этой и условной, и конкретной точке бьются лбами Тихий и Атлантический океан. Порядок приведен верно. Ибо все направления (морское течение, ветры и циклоны со снежными буями идут с Запала на Восток. Что же касается экспедиций, проектов и программ, в которых планируются элементы спорта тоже и кругосветки вообще, то здесь давно уже бытует некая жизненная формула: "Кругосветка не считается полноценной, если не огибать мыс Горн". Или еще ужаснее: "Только тот может считать себя настоящим моряком, кто обогнул мыс Горн. Бедный Магеллан, бедный Хейердал, бедный Бомбар, ... могу перечислить великое множество великих мореплавателей, которые стали великими, не обогнув мыс Горн. Так в чем причина сложности морсовского страха и ужаса перехода через мыс Горн или, что одно и тоже, по проливу Дрейка. Изучив этот вопрос, я пришел к выводу, что причина в философской категории качества и количества. В отличие от настоящих философов, я качество ставлю впереди. Качество - это свирепый, безжалостный ураганный ветер, многоэтажные взбесившиеся воющие волны, холодный фон Антарктиды, а количество - это, по прогнозу погоды, скорость ветра (не считая своей естественной пассатной скорости с запала на восток) двадцать пять узлов, и с порывами - в два раза больше. Это значит более двадцати метров в секунду, то есть примерно величина академического урагана. И еще никогда не бывает, чтобы здесь на всем протяжении пролива Дрейка была бы тишь да гладь. Правда, опытные моряки и морские исследователи доказательно подчеркивают, что куда страшнее переход с востока на запад (именно так, как прошел Магеллан - по приливу Магеллана. Но это уже не только другой, но и особый разговор, к которому мы должны вернуться обязательно, даже скажу, хотим или не хотим. Должны будем. "Армения" после невероятных, омерзительных по своей сути процессов оформления документов, ничего общего не имеющего с мысом Горн, мы наконец вышла в канал Бигл. Отмечу, как название канала, так и, скажем так, дарвиновского судна, в одних изданиях пишется с мягким знаком в других - без. Теперь уже идем в обратном направлении. Правда, в префектуре (пограничная служба), где оформляли бумаги о приходе и выходе, нам сказали, что, если мы должны после мыса Горн вернуться вновь в Ушуая, то есть на территорию Аргентины, то не должны оформляться в чилийской префектуре, иначе потеряют силу ваши визы. И мы, естественно, обошли чилийский пункт оформления, т.е. порт Уилямс. Дело в том, что мы никак не могли не вернуться в Ушуая, ибо планируем после Горна выйти в Тихий океан по проливу Магеллан, именно там, где сам Магеллан вышел и при редчайшей тишине поверхности Безымянного океана назвал его Тихим. Это оказалось гениальной ошибкой гения. То что произошло с нами в два часа ночи, ни с чем сравнить нельзя. Достаточно сказать, что при моей постоянной брадикардии, когда пульс не поднимается выше пятидесяти ударов в минуту, цифра моя подскочила до семидесяти ударов. Такое бывает у меня при температуре тридцать девять-сорок градусов. А про давление и не хочу говорить. В два часа ночи на бешенной скорости подошел к "Армении" чилийский пограничный катер. На вахте стояли Ваагн и Арик. Боже мои, как чилийцы краснели и переживали за нас, видя всю абсурдность ситуации. Дело в том, что из Ушуая сообщили по рации своим чилийским коллегам, что необходимо вернуть судно, ибо не так оформлены документы. Арик, который занимается у нас всей документацией и собаку съел в этом вопросе, тыча пальцем в ту или иную строчку, доказывал абсурдность вопроса. Поначалу мне показалось, что в неправильном оформлении документов есть вина Арика, который, кстати, прекрасно знает это дело, и я не сдержав себя, накричал на него. Интеллигентный Арик промолчал. Осекся и я тоже. Но бедные чилийцы ничего не могут поделать, Приказ есть приказ. А мы ведь подрасчитали, чтобы именно 3-го января к утру подошли к острову Горн. Прогноз только и только на этот день был сносный. По крайней мере, в шести милях от Горна видны трехметровые волны. Но болтанка бывает очень даже ощутима. А ведь нам еще надо будет встать на якорь, пробраться на нашей резиновой лодке к берегу и подняться на остров. Есть дело. Есть программа. Словом, чилийские парни не виноваты. Так мы думаем. Возвращались назад в жутком состоянии. Во-первых, было ужасно больно и обидно, во-вторых, мы имели на руках свежий прогноз, где обозначалось, что относительно светлое окно намечается только 3-го января. С капитаном Самвели Карапетяном, и штурманом Гайком Бадаляном (Арик в то время спал мертвым сном после жуткой вахты) считаем мили, узлы, часы, то и дело переводя взгляд на нашпигованную цифрами бумажку с прогнозом погоды, которую, кстати, последней прислала жена Арика Рузанна. Можем успеть при идеальном сочетании многих обстоятельств: чтобы попутный ветер, с которым мы возвращаемся в Ушуая, был бы до конца и был бы попутным при возращении к мысу Горн. А это около двенадцати узлов только на одном парусе-флаге (кстати, наш красно-сине-оранжевый парус часто творит чудеса). Надо, чтобы в аргентинской префектуре документы правильно оформили за минуту, а потом за такое же время - в Пуэрто-Вильямсе. А для этого нужно чтобы были указания сверху. Узнав о том, что именно в тот день прилетел в Буенос-Айресминистр иностранных дел Армении Эдуард Налбандян, я начинаю ковыряться в блокнотах. Нахожу парижский телефон министра, Звоню - не отвечает. Посол Аргентины Владимир Кармиршалян тоже не отвечает, звоню в Ереван первому заместителю министра Арману Джоновичу Киракосяну (специально подчеркнул отчество), который говорит, что лучше всего все-таки парижский. Я снова звоню по спутниковой связи министру по его посольскому телефону. Попадаю. Все объясняю. Он понял, что к чему. Через несколько минут звонит посол Кармиршалян. Он уже в курсе. Обещали сделать все возможное и невозможное. Подключился даже почетный консул Армении в Чили Эдуардо Родригес, который вскоре связался с чилийским адмиралом. Мы от радости хлопаем в ладоши. Скоро уже войдем в канал Бигл. Но тут произошло самое страшное. Словно какой-то космический Гуливер сдул пламя свечи. От нашего попутного ветра ничего не осталось. Такое впечатление, словно прокололи детский надувной шарик и воздух с писком выходит из него. Вот так - флаг-парус обмяк, опустив руки в длинных рукавах. Через час звонит посол Армении и говорит: "Началась настоящая драка между аргентинский и чилийской префектурами. Обвиняют друг друга. Готовы теперь на все, дабы извиниться. Но чьей-то ошибки уже не исправить. Боже, как я ждал момента, когда проснется Арик. Как я спешил извиниться перед ним за то, что наорал на него, зная, что он не ответит мне. И я, улучив момент начал было процедуру библейского покаяния, но Арик широко улыбнулся, дав понять, что океан не место для проявления обид. И вдруг вспомнил, что, черт возьми, ведь он почти мне ровесник. На каких-то без самого малого шесть лет он младше. Да еще тут у нас праздник на носу. Буквально на днях, 19 января, даст Бог, отметим семидесятилетний юбилей нашего вечного старпома и электронщика, дедушки армянских детишек-виндсерфингистов. Глядишь "Армения" наша сделает ему бесценный подарок - она обойдет мыс Горн. |
