НАВСТРЕЧУ ЗВЕЗДЕ МОРЕЙ Зорий БАЛАЯН, борт "Армении", Атлантический океан (пока еще) Как по разному все, кто обогнул мыс Горн, пишут о своих чувствах, я бы сказал, сразу после того, как приходят в себя. Учитывая, что речь идет об эмоции, о психологии, мне, как врачу, это было очень интересно знать. Ведь сколько веков идут разговоры, даже толки, об этой самой загадочной точке нашей планеты. Спорят даже о том, кто открыл его, эту самую южную оконечность суши на планете Земля. Начнем с того, что она, точка эта, не самая южная группа островов. Принято считать, что мыс открыл голландский мореплаватель Якоб Лемер в 1616 году, и назвал эту огромную скалу в честь своего родного города Горном. Есть, правда, и другая версия. Остров напоминает рог. По-английски горн. Однако историки уточнили, что еще в 1577 году самый популярный, самый богатый и самый прославленный пират Френсис Дрейк, состоящий на службе у английской королевы, в своем бортовом журнале написал, что между 56-м и 57-м градусами южной широты есть мыс. Для Дрейка важнее всего было то, что он открыл целое море на самом юге. Однако, это было не море, а пролив, разделяющий Америку от Антарктиды. Итак об эмоциях, от которых в таких случаях, казалось, никуда не деться. Вот некоторые выписки, которые я сделал и задолго до начала нашей кругосветки, и на подступах к Огненной земле. Одни пишут, что "находились в состоянии эйфории", другие - "это в меньшей степени была радость победы, скорее, счастье от ощущения, что мы живы". Часто бывает, что сходятся мысли у разных людей. Звучит это обобщенно примерно так: "никогда больше не хватит сил и духа повторить подобное". Или такое "в сносную погоду можно обогнуть мыс и десять раз в жизни. Но при порывах ветра в пятьдесят узлов (а это почти всегда) начинаешь думать о Боге". И еще: "Мы не были способны на большее, ибо достигли предела своих возможностей." Иные считали, что речь большей частью идет о мифах, дабы поднять "авторитет" мыса, как все говорит, с дурной славой. Знакомясь с тысячами мнений, изучив географию с метеорологией региона, я пришел к выводу, что все это и многое другое очень даже логично и понятно. В конце концов, на все сложные вопросы ответы всегда дает наука, естественно, опираясь на исследования ученых-специалистов. И когда читаешь, что около трехсот дней у мыса Горн очень неспокойно, то не удивляешься, как не удивляешься тому, что, скажем, на полюсах очень холодно, а на экваторе - жарко. Дело в том, что именно здесь, а не где-нибудь, сильнейшие циклонические вихри образуют смешение теплых и холодных масс воздуха, которое, приводит к бешенству (термин не мой). Процессы эти в обязательном порядке сопровождаются проливными дождями и ураганами. И это в таких условиях - норма. Я, например, читал о том, что настоящие штормы в Черном море в среднем бывают не более двадцати раз в году. Тоже ведь норма. Такова, как говорил философ и поэт Лукреций Кар, природа вещей (книга его называется "О природе вещей"). Но не забудем в случае с мысом Горн прибавить или добавить еще одно обстоятельство: это «свое", так сказать, одностороннее направление ветра, и "свое" течение морских волн. Исключительно с запада на восток. И это, не считая почти нескончаемых циклонов. 
Как уже отмечалось, в одном из репортажей, с первого захода нам не дали возможности дойти до Горна. Из-за нас даже поссорились чилийские и аргентинские пограничники. Не так, как надо, были оформлены документы аргентинской стороной. Об этом я подробно писал и не хочу повторяться. Скажу лишь о том, что это произошло в ночь со второго на третье января. Переживания наши были связаны с тем, что в тот момент не знали, когда теперь будет относительно спокойная погода. Выяснилось, что только девятое января. Правда, не ахти какое спокойствие: ветер с параметрами примерно в половину классического урагана. И все же мы восьмого января в семь утра вышли из чилийского городка Пуэрто-Уиллямс. По знакомому уже маршруту шли на юг. Потом на юго-запад. На мыс Горн. На полпути супруга Арика, (Рузанна, по совместительству работает у нас внештатным метеорологом) прислала по электронной почте свежий прогноз погоды. Арик не хотел показывать его мне. Правда, я не знаю, на что он рассчитывал. Не хотел, видите ли, портить мне настроения. Потом он скажет, что я скорее выдержу «двойной" ураган, нежели повторение возвращения назад, чего я действенно больше всего не люблю. С улыбкой на лице он протянул мне белый лист, а Гайк с хитрой ухмылкой следил за моей реакцией. Достаточно бросить просто-таки беглый взгляд на целую прорву метеорологических цифр, чтобы в течение нескольких секунд оценить ситуацию. Узнав о цифрах порывов ветра, я увидел перед глазами этажи волн с белыми шапками. В это время я в первую голову подумал о Сэме. О Самвеле Карапетяне. Я хорошо знал, что наш капитан спокойно примет эту не очень веселую весть. Потом медленно пройдет через узкую дверь перегородки в камбуз и оттуда - в кают-компанию, где я днем сижу с пишущей машинкой (днем здесь светло, а ночью - при двенадцативольтовой лампочке стучу в своей каюте по клавишам моей железной леди). На лице капитана была, я бы сказал, рассудительная улыбка, мол, нечего паниковать, надо сейчас спокойно порассуждать. В кают-компании находились Арик и Гайк. Я сам спокоен, когда за дело берется Самвел. Тут ведь дело в том, что погода прогнозируется сначала на четыре-пять дней вперед. А затем - уточняется. А на той бумаге, после девятого января изо дня в день прогноз был куда страшнее. Порывы доходили до 55 узлов. Не надо забывать и о том, что эти самые прогнозы, особенно там, где мы сейчас находимся, точнее на всем Архипелаге Огненная земля и еще точнее, именно у мыса Горн постоянно меняются, порой буквально на глазах. Так что тут вины метеорологов нет. По крайней мере, сами метеорологи регулярно уточняют информацию и дают новые цифры, которые в реалии могут оказаться совсем другими. Под конец нашего экстренного совещания я привел исторический не то пример, не то аргумент. Это плавание выдающегося мореплавателя Чея Блайта. Такое лирическое отступление, может, нас выведет из колеи "ритма репортажа", но, думаю, это очень важно и нужно. Когда Блайт подошел к мысу Горн, у него были примерно такие же показатели погоды, как у нас. А вспомнил я о нем, потому что он первый совершил кругосветку в одиночку, идя на всем протяжении пути с востока на запад, То есть против вращения земли. Это значит - по проливу Дрейка с востока на запад. Чей долго носился со своей, как говорили его друзья, дикой идеей. Он сумел уговорить концерн "Бритиш стил" (Британтанская сталь) специально для кругосветного плавания через мыс Горн и против ревущих сороковых построить яхту со стальным корпусом под названием "Бритиш стил". Ведь до этого плавания маршруты вокруг света составлялись так, чтобы яхты проходили с запала на восток, то есть по течению волн и направлению ветра. Вся Англия во главе с королевой Елизаветой следили за передвижением яхты "Бритиш стил". Это было в 1970 году. Вот, что пишет Чей, когда уже приблизился к Горну. "Утром, 23 декабря меня отделяло от мыса Горн 87 миль. Я связался по радио с военным кораблем "Индьюренс", который разыскивал меня в этом районе, и мы встретились в точке с координатами 55 градусов южной широты и 64 градуса западной долготы. Готовясь к встрече, я побрился и надел чистую рубашку. "Индьюренс" (капитан Родни Боуден) описал два-три круга. После чего в воздух поднялись два вертолета, потом ко мне подошел катер, на котором были офицеры. Я передал им отснятые пленки, а они мне - хлеб, фрукты и две бутылки виски". Мы не завидовали Блайту, хотя бы потому, что у нас вместо виски есть тутовая водка, присланная самим президентом Карабаха. Для нас куда важнее то, что этот мужественный мореплаватель давно стал своеобразным путеводителем и своим примером помог нам смело начертить маршрут, зная, что до конца будем вынуждены идти против природных морских течений и ветров. Повторяю, у нас другого выхода не было из-за географического расположения армянских колоний. И еще одно крохотное, но очень важное отступление. Примерно неделю назад, я попросил Гайка (который, кроме всего прочего, является заведующим отделом географических карт на борту), чтобы он дал знать всему экипажу о моменте пересечения "Арменией" пятидесятой широты. Многие не знают, что "огибание мыса Горн" - это не просто "пройти мимо южного выступа острова Горн и все". Понятие "обогнуть мыс Горн" подразумевает: пройти расстояние от 50 градусов южной широты со стороны Атлантического океана, через мыс Горн, до 50 градусов южной широты уже Тихого океана. Вспомнил, как в канун нового 2011 года Гайк прокричал, заглушив гул ветра, на всю южную Атлантику: "Армения пересекла пятидесятую широту! Перешли из ревущих сороковых в неистовые пятидесятые!" Это значит началось официальное огибание мыса Горн. И вот сейчас, еще раз напомню, 8 января, мы уже в районе архипелага Огненная земля идем против течения к острову Горн. Вдруг, о чудо, ветер, словно по команде Нептуна, повернулся на сто восемьдесят градусов. Стал попутным. Трехцветный парус тотчас же набух до предела. Судно прибавило скорость, и пошло, как сани по склону пологой горки. Это было ровно в час по полудни. До острова Горн осталось примерно пятьдесят миль. При таком попутном ветре "Армения" может сотворить чудеса. Ветер двадцать узлов. Это примерно десять метров в секунду. Но порывы ветра, доходящие до сорока пяти узлов, прямо норовят продырявить, прорвать огромный парус. Судно моментально кренится до предела. Вскоре в тумане горизонта показались прижатые друг к другу острова, покрытые пепельной дымкой. В центре, вдали просвечивались, словно через мутное стекло, контуры Горна. Идти осталось примерно десять миль. При нашей попутной скорости - чуть больше часа. На моих семнадцать часов десять минут. Участились порывы ветра, то и дело, дергая судно вперед. Сквозь рев вихревых порывов ветра звучит удивительная музыка от трепыхания и хлопанья натянутых до предела флагов. На корме - Государственный флаг Армении, на самой верхотуре - Государственный флаг Нагорно-Карабахской республики, флаги Армянской Апостольской Церкви. Я вслушивался в певучие голоса наших главных символов и думал о том, как долго и как действенно ждали мы этого дня. Флаги, как ангелы-хранители. Ровно в 18 часов мы вошли, говоря речным языком, в открытую заводь, которую с большой натяжкой можно назвать бухтой. Но главное для нас - это то, что восточная сторона острова хоть как-то закрывает нас от буйного западного ветра. Здесь на сильно качающих остаточных волнах мы должны отдать якорь, спустить крохотную резиновую лодочку с подвесным мотором. И подпрыгивая на больших волнах, по очереди добраться до берега, чтобы подняться по крутой лестнице на высоту примерно сто метров, прошагать до маяка, рядом с которым находится крохотная часовня Стеллa Марис (Звезда морей). У нас есть особая просьба к нашей Звезде. Мы должны поднять Урфинский крест на остров, на котором свирепствует ураганный ветер. (Продолжение следует) |
